Волшебный локон Ампары - Страница 154


К оглавлению

154

– Символы на витражах те же, что и в Овальном зале «Ампариума».

– Здесь их несколько больше, – уточнил экзарх. – Как тебе это художество?..

– Я и раньше говорил – оно превосходно.

Витражи и в самом деле были недурны.

Хозяин увлек гостя вдоль красочного ряда светопластических картин, давая пояснения на ходу. Оказывается, утопающая в цветах молодая женщина с голым младенцем в руках – символ Мировой Радости. Взлетающий над водой белый длиннокрылый лебедь – символ Мировой Чистоты. Мужчина, женщина, ребенок и юное деревце – символ Мировой Силы. Изображение всадника на белом коне, проткнувшего копьем чешуйчатую рептилию, равно как и трогательный рисунок белого голубя с зеленой веточкой в клюве пояснений не требовали. Самостоятельно узнал Кир-Кор и Триантру – тантрический символ Мирового Единства (фигура, сложенная из шести треугольников и очерченная несколькими концентрическими окружностями).

В каждом овале слева вверху сияла, как символ Мирового Совершенства, белая четырехлучевая звездочка с плавно скругленными внутренними углами, и каждому овалу сопутствовали свои цифровые обозначения.

– Порядковые номера? – спросил Кир-Кор. – Или числа эти со смыслом?

– Со смыслом, – ответил экзарх. С каким – не сказал.

Кир-Кор поискал глазами овал с числом «18». Это был овал с темно-синим рисунком видоизмененной эпиптейи. Окружность и горизонтально вытянутые крылышки за пределами окружности остались без изменений, а вот птичка-"галочка" перевоплотилась в треугольник с перевернутым кверху основанием. Над основанием, между крылышками восходила синяя луна. Может быть, это была стилизованная голова, потому что все это вместе очень походило на условный рисунок вылетающего из центра окружности человека – то ли крылатого, то ли просто простершего руки в стороны...

– Более поздний вариант эпиптейи, – пояснил Ледогоров. – А еще позже эпиптейю вытеснили изображения крылатых дисков. Чуть дальше ты увидишь одно такое изображение.

Чуть дальше Кир-Кор увидел сквозь прозрачный купол (в промежутке между овалами) хорошо освещенный парус «Ампариума» и над ним – сияние восстановленной после бандитской диверсии белой четырехлучевой звезды.

– У тебя другое на уме, – догадался фундатор. – Хочешь уйти?

– Прости меня, Агафон. У нас с тобой сейчас разные настроения.

– Понимаю... Куда тебе хочется?

– Мне хочется на Финшелы. Но я сознаю, что это пока невозможно. По крайней мере – до финального вердикта Большой Экседры.

– Увы, да, – подтвердил Ледогоров. – И поскольку твои апартаменты на восьмом этаже «Каравеллы» заняты теперь другим постояльцем...

– Я охотно согласился бы перебраться на петропавловский берег Авачинской бухты, – поспешил вставить Кир-Кор. – Совсем рядом – рукой подать. Свистнешь мне – я услышу.

Экзарх помолчал, размышляя.

– Хорошо, – сказал он. – Не стану тебя отговаривать, хотя надо бы... Ты в какой гостинице обычно там обретаешься? В «Сероглазке»? На этот раз тебе целесообразнее будет остановиться в гостинице «Мишенная».

– На этот раз мне все равно, где останавливаться, – сказал Кир-Кор. – «Мишенная» – неплохой вариант. Я буду видеть оттуда сияние белой звезды Ампары над Белобережьем. Если, конечно, мне повезет заполучить апартамент с видом на бухту.

– Повезет, – сказал Ледогоров. – Другой вопрос... как ты намерен туда добираться?

– По воздуху, реалетом.

– Сразу попадешь под прицелы виндикейторов эсбеэсэс. Мне не хотелось бы с ними сейчас объясняться...

– Тогда – вплавь.

– Под водой, – добавил экзарх.

– Могу и вплавь под водой.

– Я предлагаю это без юмора. – Агафон показал пальцем вниз: – Ты можешь воспользоваться подводной транспортной артерией экзархата. На том берегу для наших субмарин есть удобный ангар – о нем мало кто знает.

– Воспользуюсь, если позволишь.

– Дорогу в ангар под цоколем Академии сам найдешь или проводить тебя?

– Обижаешь, фундатор!

– Что ж... в добрый путь. Приятного отдыха. Утром увидимся.

– Спасибо. Но почему непременно утром? Куда торопиться?

– Потому что... Тебе когда-нибудь приходилось «блистать» популярностью в условиях плотно населенного города?

Сообразив, наконец, о чем речь, Кир-Кор обомлел. Экзарх стал развивать малознакомую для собеседника тему:

– Завтра утром, сразу после пресс-конференции, мы обязаны предоставить агентствам массовой информации практически все видеодокументы. И еще до полудня ты начнешь замечать, что едва ли не каждый прохожий на улице указывает на тебя пальцем и норовит поймать в объектив своего унимзора или майвижна. Кроме того, на каждом шагу ты вынужден будешь давать интервью.

Пригвожденный к месту катастрофическим для себя прогнозом, Кир-Кор молчал. Ледогоров спросил:

– Может, есть смысл отменить визит в Петропавловск?

– Нет, Агафон. Подобно Шехерезаде, я получил еще одну ночь... возможно – последнюю ночь своего краткосрочного отпуска. И не могу позволить себе провести ее как арестант, под двойной охраной военизированных формирований.

Экзарх слабо шевельнул рукой и ничего не сказал.

Кир-Кор выдержал паузу и неожиданно для самого себя добавил:

– Но с другой стороны, особое тебе спасибо за твою заботу о безопасности Винаты и Марсаны. Ты, оказывается, предвидел необходимость...

Ледогоров остановил его взглядом. Произнес:

– Не надо об этом.

И только теперь Кир-Кор обратил внимание на слабо затуманенные участки купола над головой экзарха, туманные пятна появлялись и таяли... Такое впечатление, будто невидимые великаны из озорства одновременно делали выдох на холодную прозрачную поверхность керамлита в разных местах... Кир-Кор перевел зрительное восприятие в область аурического излучения экзарха и убедился, что к золотисто-синему сиянию ауры Агафона эти странные «сполохи» малозаметной дымки касательства не имеют. И самая большая странность состояла в том, что призраки туманных пятен появлялись и таяли опоясывающими купол рядами... «Если, конечно, я их действительно вижу, – усомнился Кир-Кор. – Эти пятна, ряды...»

154